![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
seminarist(А. В. Верещагин, "За границей", 1895)
-- Это, знаете, было, когда генералъ (Скобелев - S.) возвращался изъ Турціи въ 1879 году. Сѣлъ онъ, кажется, въ Буюкъ-Дере на громадный пароходъ добровольнаго флота "Россія". Вмѣстѣ съ нимъ былъ посаженъ цѣлый пѣхотный полкъ, со всѣмъ обозомъ и лошадьми. Ну, вы конечно поймете, что при такой массѣ народа услѣдить за порядкомъ было очень трудно. День былъ чудный. Солнце ярко сіяло. Генералъ сидѣлъ въ каютъ-компаніи, въ обществѣ офицеровъ N полка, и, по обыкновенію, занималъ ихъ своими боевыми разсказами. Вдругъ вбѣгаетъ командиръ парохода и торопливо докладываетъ генералу:
-- Ваше превосходительство, не угодно-ли будетъ полюбоваться рѣдкимъ явленіемъ на Черномъ морѣ, миражемъ?-- Генералъ встаетъ, а за нимъ, конечно, и всѣ офицеры. Скобелевъ подымается за капитаномъ на мостикъ.
-- Вотъ, ваше превосходительство, не угодно-ли взглянуть: передъ нами совершенно ясно видно устье Дуная, тогда какъ по курсу мы находимся болѣе 100 верстъ отъ берега,-- торжественнымъ голосомъ объясняетъ капитанъ. Мы смотримъ и любуемся. Устье Дуная, его берега, даже деревья отчетливо виднѣлись. Миражъ, казалось, все становился рѣзче и отчетливѣе. И чѣмъ дальше мы подаемся, тѣмъ Дунай становится виднѣе, даже цвѣтъ воды отдѣлялся замѣтнѣе.
<...>
-- Не прикажете-ли лотъ бросить?-- не безъ нѣкотораго смущенія въ полголоса спрашиваетъ капитана его помощникъ. Тотъ въ недоумѣніи.
-- Да, пожалуй, прикажите.-- И затѣмъ, какъ-бы въ свое оправданіе передъ генераломъ, кричитъ, не отрывая глазъ отъ бинокля:
-- Да вѣдь курсъ-то вы провѣрили?
-- Такъ точно,-- отвѣчаетъ тотъ.
Бросаютъ лотъ -- 40 футъ глубины. Мы, какъ есть, полнымъ ходомъ валяемъ въ берегъ.
-- Стопъ машина!-- оретъ капитанъ.
-- Что такое?..-- Шумъ! Переполохъ! Оказывается: солдаты, сколько за ними ни слѣдили, успѣли навалить цѣлую груду ружей, шашекъ, штыковъ, какъ разъ возлѣ компаса; ну, конечно, стрѣлку и отклонило.
-- Это, знаете, было, когда генералъ (Скобелев - S.) возвращался изъ Турціи въ 1879 году. Сѣлъ онъ, кажется, въ Буюкъ-Дере на громадный пароходъ добровольнаго флота "Россія". Вмѣстѣ съ нимъ былъ посаженъ цѣлый пѣхотный полкъ, со всѣмъ обозомъ и лошадьми. Ну, вы конечно поймете, что при такой массѣ народа услѣдить за порядкомъ было очень трудно. День былъ чудный. Солнце ярко сіяло. Генералъ сидѣлъ въ каютъ-компаніи, въ обществѣ офицеровъ N полка, и, по обыкновенію, занималъ ихъ своими боевыми разсказами. Вдругъ вбѣгаетъ командиръ парохода и торопливо докладываетъ генералу:
-- Ваше превосходительство, не угодно-ли будетъ полюбоваться рѣдкимъ явленіемъ на Черномъ морѣ, миражемъ?-- Генералъ встаетъ, а за нимъ, конечно, и всѣ офицеры. Скобелевъ подымается за капитаномъ на мостикъ.
-- Вотъ, ваше превосходительство, не угодно-ли взглянуть: передъ нами совершенно ясно видно устье Дуная, тогда какъ по курсу мы находимся болѣе 100 верстъ отъ берега,-- торжественнымъ голосомъ объясняетъ капитанъ. Мы смотримъ и любуемся. Устье Дуная, его берега, даже деревья отчетливо виднѣлись. Миражъ, казалось, все становился рѣзче и отчетливѣе. И чѣмъ дальше мы подаемся, тѣмъ Дунай становится виднѣе, даже цвѣтъ воды отдѣлялся замѣтнѣе.
<...>
-- Не прикажете-ли лотъ бросить?-- не безъ нѣкотораго смущенія въ полголоса спрашиваетъ капитана его помощникъ. Тотъ въ недоумѣніи.
-- Да, пожалуй, прикажите.-- И затѣмъ, какъ-бы въ свое оправданіе передъ генераломъ, кричитъ, не отрывая глазъ отъ бинокля:
-- Да вѣдь курсъ-то вы провѣрили?
-- Такъ точно,-- отвѣчаетъ тотъ.
Бросаютъ лотъ -- 40 футъ глубины. Мы, какъ есть, полнымъ ходомъ валяемъ въ берегъ.
-- Стопъ машина!-- оретъ капитанъ.
-- Что такое?..-- Шумъ! Переполохъ! Оказывается: солдаты, сколько за ними ни слѣдили, успѣли навалить цѣлую груду ружей, шашекъ, штыковъ, какъ разъ возлѣ компаса; ну, конечно, стрѣлку и отклонило.
