seminarist | Новые поступления: Левицкий об Аверченко

Оказывается, об Аверченко существует целая монография, а я и не знал. Написал некий Д.А. Левицкий, эмигрант из первой волны, славист из Пенсильванского университета. Я купил её недавно на сайте petropol.com.

Великих открытий нет, но прочитал с большим интересом. Автор перелопатил все публикации Аверченко в прессе, все интервью, все воспоминания о нём, на которые только смог наложить руки. Беседовал с последними из выживших: с художником Ре-Ми, издателем Корнфельдом, импресарио Леонидовым. Оказывается, кто только не писал о нём мемуаров. Брешко-Брешковский, верный себе, изобразил себя близким другом дорогого покойника. Какой-то Неандер, видимо, большой монархист, вспоминал, что до революции Аверченко часто и охотно ездил ко двору, а после, в Крыму - публично каялся перед русским народом.

Одних только версий, каким образом Аверченко ослеп на левый глаз, зарегистрированно четыре, все из разных источников. Судя по всему, на докучливые вопросы он всем отвечал по-разному: так интереснее.
Много забавных фактоидов: держал в спальне граммофон и по утрам заводил, так как одеваться - самое скучное занятие, а под граммафон веселее.
Поставлена точка в вековом споре: Толстой или Достоевский? Аверченко считал величайшим русским писателем именно Достоевского.
Оказывается, когда Аверченко умер в Праге, не оставив завещания, в Харькове объявился какой-то Аркадий Аркадиевич, и предъявил права на наследство, утверждая, что он родной сын покойного. Впрочем, дело кончилось ничем: то ли сыном Аверченко заинтересовались органы, то ли он понял, что наследство маленькое и труда не стоит.
Проводится длинная, на много страниц параллель между "Подходцевым" и романом Мерже "Богема". Надо будет тоже как-нибудь сесть с карандашом и линейкой, и провести параллель между "Шуткой Мецената" и "Трильби" Дю Мурье...

В 1923 году советский журналист Поляновский работал в севастопольской газете. Конторщик редакции, седоусый старик по фамилии Мачук, показал ему старую фотографическую карточку с надписью: "Господину Павлу Степановичу Мачуку на добрую память от сослуживца Аркаши Аверченко, 189.. год"
"Жалованье нам положили одинаковое. Мною хозяин был предоволен. А Аркашу уволить собирался. Мамаша его приходила, просила оставить сынка на работе, обещала подтянуть, остепенить. Он ведь помоложе меня был."