СВЕТСКИЯ ПЕСНИ, или ДЕЛО ОТ БЕЗДЕЛЬЯ

[seminarist]

7.

Всякому зла мука в монастыре жить,
Не малая скука чернецом та слыть,
Богу ту молись, а сам не плошись.
Как щи разливают, так раз ударяют.
Знатно к трапезе;

Тогда не замешкав надобно иттить.
Как вси соберутся, должно уж там быть;
Щей дают дубовых для нас чернцов новых,
Грешневая каша, тото мать та наша!
Маслом полита.

В другой раз ударят, за квасом поди,
А когда то выпьешь, дважды не ходи.
Только говорят: уж нам негде взять,
Изпейте водицы, не велики лицы
Хотя и чернцы.

А после обеда скучно так сидеть,
Разве во окошко поглядеть.
Думаешь уйтить, да винца изпить,
За монастырь пойдешь и до вина дойдешь,
Ан благовестят.

Придешь, ан отпели, церковь заперта,
Хочешь опять выйти вон за ворота:
Будильщик бежит, а сам весь дрожит;
Где ты братец бродишь, в церьков не приходишь,
Велять вить сковать.

Говоришь, я болен, а он не глядит;
У нас таких много: только говорит,
Ах! отец Иван, я вижу ты пьян.
В затылок толкает и в шею пихает,
Поди поскорей.

Приведши он в келью, цепь с стулом тащит,
Вздевает на шею, цепь очень брячит.
Ах горе скучит, и с похмелья мучит:
Нечем охмелиться; с плеч долой катится
Голова моя.

Ждешь, чтоб расковали уже поскорей,
Ан, бежит келейник, прислал Архиерей.
Подайте плетей, впредь больше не пей:
Ну скорей ложися а сам невертися,
Есть кому поднять.

Comments

[phd-paul-lector.livejournal.com]

Кстати, упомянутый "стул" - вовсе не стул, а массивный чурбак, к оторому приковывалась цепь, шейная или ножная, обычный предмет острожного обихода

[seminarist.livejournal.com]

Стуло не то, чем оно кажется.

Но вот мне все-таки понравился этот кусочек эпохи. Один день из жизни монаха в 18 веке - и главное, ничего не преукрашено и скорее всего, не преувеличено. Как собирали на обед, что ели и пили, ушел со скуки со двора в кабак, вернулся, кто встретил, как наказывали.

плохо в монастыре!

[phd-paul-lector.livejournal.com]

...то ли дело - в армии! Не монастырь!

       ОБЕД

Снял пробу врач и командир полка.
Бушуют щи, гремит бачков железо ,
И затекла узластая рука
Вспотевшего до нитки хлебореза.
Дыханьем кухни зимний день согрет.
Взметнулся крик: - Готовься на обед!
На лестнице штабной у часовых
От запахов тугие скулы сводит.
Под хряск сапог с занятий полевых
В мощёный двор за песней песня входит.
Но времени для перекура нет.
Гремят казармы: - Стройся на обед!
Столы клеёнкой свежею горят,
В котлах лужёных теплятся томаты.
Без шапок полк. Застыл за рядом ряд
В безмолвном ожидании команды.
Но нетерпенья натянулась нить
И кончено: - К обеду приступить!
И поднимают крышки. В медном звоне
Тяжелый пар клубится по полам.
Обед настал в далеком гарнизоне,
И день переломился пополам.

© Е.Винокуров, 1947