(no subject)

[seminarist]

в Америке, и в России существует такая штука, как провинция. И такая штука, как провинциализм. Но если глухомань - она и в Африке - глухомань, то провинциализм российского типа - полная противоположность провинциализма американского.

В корне российского провинциализма - сознание неполноценности провинции - по сравнению со столицей (деревни - с городом, уезда - с губернией). Крик российского провинциализма - "В Москву, в Москву!" Здесь у нас что, здесь разве жизнь, вот там, в столицах... Вековая тоска бесчисленных Урюпинсков - у нас не просто хуже, чем в Москве, у нас хуже по определению, по правилам, у нас и не может не быть хуже, беднее, грязнее, жиже. Москва - эталон, с которым все сравнивают, и с которым ничего не может сравниться. Жизнь в провинции - проклятие. Но переезд не спасает - ибо из областного города виден Петербург или Москва, а из Москвы - заграница, которая издавна является для столицы тем, чем столица - для остальной России.

Американский провинциализм - прямой антоним российского. Американец, живущий в каком-нибудь Спрингфилде, знать не желает Нью-Йорка, а тем более Парижа. Он читает в газете местные новости, вплоть до известий о том, что вчера в 3 часа ночи некто Джон Смит был арестован за вождение в нетрезвом виде. Эталон для него - Спрингфилд, а не Вашингтон или Нью-Йорк.

Comments

[adel.livejournal.com]

В Росии управление велось преимущественно из столицы. Отделившиеся республики все больше напоминают Спрингфилд, у которого м.б. свое законодательство, отличное от Спрингфилда в другом штате.
Впрочем, разве не провинциально все, кроме Библии(с)?.

[seminarist.livejournal.com]

Да, я хотел об этом написать - что проблема России - в централизации, в навязчивой иерархичности. В Америке всем наплевать, какой город главнее и кому что положено "по штату" - где удобно, там и будет большая магистраль, где нужно, там и построят университет, торговый комплекс, больницу. Поэтому столица штата - часто совсем незаметный городишко, а зато посреди нигде можно встретить Барнс-Нобль с Аристотелем и Старбаксом. Жителю Спрингфилда недостаточно, что хорошие магазины есть в областном центре - он хочет, чтобы такой магазин был у него под боком.

[argrig.livejournal.com]

Плох тот спрингфилдогородец, что не желает стать парижанином!

[seminarist.livejournal.com]

Спрингфильдянин. Или Спрингфильдяй.

[argrig.livejournal.com]

Ох, в какую же депрессию меня вгоняют мысли о Северной Америке. Нигде и никогда мне не было так неуютно, так противно, как там. Никаких предубеждений, просто эстетически не переношу американское в результате личного опыта.

Извините, если не по делу и во второсортной форме, но это довольно сильное переживание для меня, поэтому я не упускаю случай его реализовать.

[seminarist.livejournal.com]

А я, грешный человек, люблю Америку. Красиво тут, интересно.

[argrig.livejournal.com]

Смотря, с чем сравнивать.

[argrig.livejournal.com]

Смотря с чем сравнивать. (запятая не нужна)

[seminarist.livejournal.com]

А с чем надо сравнивать?

[argrig.livejournal.com]

Я сравниваю с тем, что видел. Та Северная Америка (говорю, конечно, о городах, не о природе), которую видел я, очень уродлива (это несколько мегаполисов восточного побережья плюс бесчисленное множество спрингфилдов). Честно говоря, я не представляю, как она может нравится. Но вкус, думаю, зависит от того, в чём рос, что было тебе привито родными краями.

Я вырос в городе европейском. То есть, грубо говоря, улицу, где я жил, ЮНЕСКО внесло в список "World Cultural Heritage" по второму и четвёртому (из шести) критериям. Кстати, если глянуть на карту с точками в местах "Мирового Наследия" (есть на их сайте), то Европа становится просто сплошной большой точкой). Америка, конечно, не становится. Это естественно.

Мало кто меня понимает, но я говорю лишь о городах, об их внешности. Больше ни о чём, для меня это самое важное. Я так неравнодушен в этом вопросе, потому что я, к несчастью, жил в новом свете. Это не спесь туриста, это ненависть познавшего. И чем больше я думаю о том уродстве, тем сильнее меня тошнит (меня тянет употреблять грубые слова). Я не могу жить без кафедральной площади ***надцатого века, без поздней готики, без колонн, без колокольного звона. Мне нужны Цюрих, Базель, Женева... Без этого я становлюсь тупым, бесчуственным, растением.

Главное тут понять, что это лишь переживания одного человека, я не искусствовед, чтобы говорить об объективной возможности эстетики в Америке. Для меня её нет, для меня там уродство и ещё раз уродство. Меня это трогает. Это вызывает у меня чувства.