...И подземные жители
Jan. 12th, 2026 05:57 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
seminaristАббат Моримонского монастыря в Шампани (чьего имени Цезарий не называет) в юности учился в Париже, и среди других студентов славился тупостью. Все над ним потешались и считали невеждой. Однажды он заболел, и когда он лежал больной, к нему явился Сатана и спросил: хочешь ли мне поклониться, а я тебе дам за то познание всей литературы? Юноша испугался и отвечал: отойди от меня, Сатана, ибо ты мне не господин, и я тебе не слуга. И поскольку он не соглашался, Сатана насильно раскрыл его руку и вложил в нее камень: Пока держишь его зажатым в руке, будешь все знать. Тут он удалился, а юноша поднялся с постели и пошел в школу, где стал предлагать всем вопросы и побеждать в диспутах, чему, конечно, все удивлялись. Он же всё это скрыл и никому не рассказывал, как смог приобрести такую ученость. Но через некоторое время он снова заболел, на этот раз смертельно, и к нему позвали исповедника. Когда он в числе прочего рассказал священнику о том, как принял от диавола камень, а с камнем ученость, тот воскликнул: откинь, несчастный, диавольское искусство, чтобы не лишиться тебе познания Бога. Юноша в испуге откинул от себя камень, который до тех пор так и держал в руке, а с камнем и ложную премудрость.
Когда он умер, тело его положили в часовне, а вокруг поставили других школяров, чтобы петь по нему псалмы. Но душу его демоны утащили в глубокую и ужасную видом долину, извергающую серный дым. Сами же, встав по сторонам долины, принялись играть его душою, как мячом (что, по правде говоря, было им очень удобно, так как душа имела вид как бы стеклянного сферического сосуда, с глазами спереди и сзади; она обладала огромными познаниями и могла всё видеть). Когти у них были острее самых острых железных иголок, и, как он сам позднее рассказывал, причиняли ему ни с чем не сравнимые страдания, когда его бросали или ловили.
Господь, однако, сжалился над ним, послав некоего величественного видом мужа, который сказал демонам: повелевает вам Высочайший, отпустите эту, обманутую вами, душу! Тут все они поклонились и больше не дерзали к его душе прикасаться. Вернувшись в тело, душа оживила его вновь одушевленные члены, а оживши, он поднялся на ложе, обратив в бегство сидевших вокруг него школяров. Но он сошел с ложа и объявил всем, что жив, рассказав всё, что с ним приключилось. При этом он описал им, что они сами делали, пока он лежал в часовне: вы, говорит, играли в кости, вы таскали друг друга за волосы, а вы усердно пели псалмы. Немедленно после этого он ушел монахом в цистерцианский орден, и был там так суров к себе и так немилостиво бичевал свое тело, что все, то видевшие, могли понять, какие кары он изведал в чистилище (или, скорее, в аду). В дальнейшем по своим заслугам сделался он аббатом в Моримоне, одном из четырех главных монастырей, и был мужем святым и праведным. С тех пор, как он восстал из мертвых, он никогда не улыбался.
Цезарий Гейстербахский, "Диалоги о чудесах", I, 32
Когда он умер, тело его положили в часовне, а вокруг поставили других школяров, чтобы петь по нему псалмы. Но душу его демоны утащили в глубокую и ужасную видом долину, извергающую серный дым. Сами же, встав по сторонам долины, принялись играть его душою, как мячом (что, по правде говоря, было им очень удобно, так как душа имела вид как бы стеклянного сферического сосуда, с глазами спереди и сзади; она обладала огромными познаниями и могла всё видеть). Когти у них были острее самых острых железных иголок, и, как он сам позднее рассказывал, причиняли ему ни с чем не сравнимые страдания, когда его бросали или ловили.
Господь, однако, сжалился над ним, послав некоего величественного видом мужа, который сказал демонам: повелевает вам Высочайший, отпустите эту, обманутую вами, душу! Тут все они поклонились и больше не дерзали к его душе прикасаться. Вернувшись в тело, душа оживила его вновь одушевленные члены, а оживши, он поднялся на ложе, обратив в бегство сидевших вокруг него школяров. Но он сошел с ложа и объявил всем, что жив, рассказав всё, что с ним приключилось. При этом он описал им, что они сами делали, пока он лежал в часовне: вы, говорит, играли в кости, вы таскали друг друга за волосы, а вы усердно пели псалмы. Немедленно после этого он ушел монахом в цистерцианский орден, и был там так суров к себе и так немилостиво бичевал свое тело, что все, то видевшие, могли понять, какие кары он изведал в чистилище (или, скорее, в аду). В дальнейшем по своим заслугам сделался он аббатом в Моримоне, одном из четырех главных монастырей, и был мужем святым и праведным. С тех пор, как он восстал из мертвых, он никогда не улыбался.
Цезарий Гейстербахский, "Диалоги о чудесах", I, 32
