seminarist | Ричард Остин Фримен (1862-1943), английский детективный писатель

современник Конан Дойля (впрочем, детективы он начал писать на двадцать лет позже, в 1907) был, судя по всему, человеком крайне добросовестным. В его рассказах и романах описаны весьма затейливые способы как совершения, так и расследования преступлений, использующие достижения современной науки и техники. При этом он не фантазировал, а тщательно воспроизводил все манипуляции героев в собственной, специально устроенной лаборатории. Если персонаж идет, например, по Лондону, его передвижение можно легко проследить на карте. Его описания вещей, мест и событий отличает инженерная точность.

К несчастью, еще в начале карьеры кто-то убедил его, что в детективном романе необходима любовь. Мужчина должен в начале романа полюбить женщину, в середине между ними должны встать неодолимые преграды, а в конце они должны пожениться, чтобы жить долго и счастливо. И вот Остин Фримен с обычной своей тщательной добросовестностью в каждый роман о докторе Торндайке (так звали его детектива) вставлял роман одного из героев. Самого Торндайка женить он, конечно, не мог, женатый детектив еще очень долго был делом неслыханным. Поэтому первым делом он женил ассистента Торндайка. Развести его было нельзя, убить жену у автора не хватило совести, поэтому в другом романе ему пришлось дать Торндайку другого ассистента, который, конечно, тоже женился. После этого он был осторожнее, и назначал кавалерами одноразовых персонажей. Все их ухаживания и страдания написаны как под копирку, уныло, благопристойно, канительно, длинно; как пародия на третьесортный викторианский роман, сделанная третьесортным викторианским пародистом. Читать их мучительно, и я уверен, что писать их было не приятнее. Вот типичный отрывок; такой кусок есть в любом романе про Торндайка, происходит ли дело в Блумсбери или на Западном побережье Африки.

He was silent for a while. This was what he had dreaded. To have freely offered, yet again, the gift beside which all the treasures of the earth were to him as nothing; and, even worse, to be made to feel that he, himself, had something to give which he must yet withhold; it was an agony. The temptation to yield—to shut his eyes to the future and snatch at the golden present—was almost irresistible. He knew that Betty was absolutely sincere. He knew quite well that whatever might befall in the future, she would hold him blameless and accept all mischances as the consequences of her own considered choice. His confidence in her generosity was absolute, nor did he undervalue her judgment. He even admitted that she was probably right. John Osmond was dead. The pursuit was at an end and the danger of discovery negligible. In a new country and in a new character he was sure that he could make her life all that she hoped. Then why not forget the past and say "yes"?

It was a great temptation. One little word, and they would possess all that they wished for, all that mattered to either of them. And yet—"Betty," he said at length, in a tone of the deepest gravity, "you have said that we understand one another. We do; perfectly; absolutely. There is no need for me to tell you that I love you, or that if there were any sacrifice that I could make for you, I would make it joyfully and think it an honour and a privilege. You know that as well as I do. But there is one thing that I cannot do. Whatever I may be or may have done, I cannot behave like a cad to the woman I love. And that is what I should do if I married you. I should accept your sterling gold and give you base metal in exchange. You would be the wife of an outlaw, you would live under the continual menace of scandal and disaster. Your children would be the children of a nameless man and would grow up to the inheritance of an ancestry that could not be spoken of.

Я это пишу потому, что сейчас читаю еще один роман - Mr. Pottermack’s Oversight. Он прекрасен. Там есть всё, чем славится Остин Фримен: методически организованное, чисто сработанное преступление, неспешное, но неизбежное расследование, линии прилива и отлива, формы и оттиски, документы, которые запечатывают в особый конверт и помещают под ключ в шкаф для конфиденциальных бумаг, фотография и графология, микроскопы и перископы, сложные предложения, как из передовицы Таймс и тяжеловесные викторианские остроты. Я был готов уже написать, что там - наконец-то - никто ни за кем не ухаживает, что автор избавился от этого проклятия. Но нет. В десятой главе оказывается, что преступник - давным-давно сбежавший из тюрьмы, изменивший имя и внешность, поселившийся в далекой деревне - прежде тюрьмы был влюблен в некую девушку - и вот она через много лет настигает его - и всё заверте.