seminarist | Житие святого (ч. 4)

Из Цезария Гейстербахского, "Диалоги о чудесах", кн. 6, гл. 5 - Энсфрид, декан собора Св. Андрея в Кельне

Когда же по телесной немощи и старческим годам почуял он приближение смерти, чтобы не обременять нищий дух при возвращении на родину земным имуществом, дом свой продал, а цену его ни родным, ни друзьям, а Христовым нищим раздал своими руками. Ибо знал, что соканоники, его душеприказчики, по исходе души могли и не исполнить приказа. А когда покупатель, той же церкви священник и каноник по имени Конрад, сказал ему: господин, я хочу получить свой дом; то ответил ему очень просто: добрый Конрад, я дряхлый старик, скоро умру, подожди немного и ты его получишь. Куда же мне деваться теперь? Оный добрый муж, из нужды сделав добродетель, весьма терпеливо дожидался его смерти.

Так блаженный муж был сострадателен, что часто, сидя в портике церкви, если видел нищих, обремененных мохом, который они в лесу собирали, идущих мимо, покупал у них его, не оттого, чтобы мох ему был зачем-то нужен, а чтобы избавить нищих от труда. О таком же случае рассказывал мне Райнер, наш монах, некогда в той же церкви Схоластик: когда однажды некий нищий принес множество мухобоек на продажу в упомянутый портик, но ничего не мог продать, Декан ему сказал: Райнер, купи мухобойки. Когда же он сказал: господин, мне они не нужны, - ответил он: Купи, друзьям подаришь. И он купил, зная сострадательность Декана.

Таким было его благоутробие, что никогда он не мог выносить, чтобы кого-то били или обижали, если только способен был помешать этому. Однажды, проходя мимо школы, услыхал он крики некоего каноника, которого за тяжкие провинности должны были выпороть, и которого для того держали четверо школьников. Он, задыхаясь, вбежал в школу, и как лев бросился на Схоластика, своего соканоника, прямо перед нами поднял на него палку и освободил мальчика из его рук. Что, говорит, делаешь, тиран? Тебя поставили школьников учить, а не бить. Тот же такими словами смутился и молчал.

А терпеливость его увидишь из следующего. Однажды сидел он по своему обычаю в церкви, кажется, между девятым часом и вечерней, и некий ирландец, человек ничтожный, часто пьяный, и звания священнического совсем недостойный, подошел к нему наедине, схватил за капюшон, вытащил нож и стал ему угрожать: Если не дашь мне чего-нибудь, тут тебя и зарежу. По соизволению Божию подбежал к ним некий каноник, молодой и крепкий, и ирландца без церемоний оттащил. Он уже хотел его убить и счел достойным смерти, но удержал его муж кротчайший, говоря: Не беспокойся, брат, смотри, не порань его, ведь он это сделал в шутку. Никому он не воздавал злом за зло, ибо простоты был голубиной.

Но хоть и был, как не раз говорилось, удивительно милосерден, горел притом ревностью к справедливости. Однажды встретил он аббатису Одиннадцати тысяч святых дев (т. е. монастыря Св. Урсулы - В.Е.). Перед нею выступали клирики в серых плащах, окруженные монашками, за нею следовали прислужницы и служанки, наполняя воздух шумом бесполезных слов. За Деканом же следовали бедные, требуя от него милостыни. Возгорелся тогда праведный муж ревностью поучения и в общий слух воскликнул: О госпожа аббатиса, гораздо достойнее было бы вашего звания и более того украсило бы вашу веру, если бы за вами, как за мной, следовали нищие, а не скоморохи. Она сильно покраснела, ничего не осмелившись ответить такому человеку.

Такова была в нем любовь к справедливости, что когда однажды кто-то при нем говорил о дурной жизни клириков, он вдруг ответил: Да какая разница, как они живут. Как если бы сказал: От дурного корня не может возрасти доброе древо. Ибо знал, как мало входят в клир канонически, не по родству, или по знакомству, или по симонии, за деньги или услугу. НОВИЦИЙ: Этот порок в наше время в клире господствует сильно. МОНАХ: Это так, в особенности в тех церквах, в которых прелаты раздают стипендии без выборов. Рудольф, например, епископ Льежский, так симонией гордился, что однажды, продав пребенду некоей принадлежащей ему церкви, кладя за пазуху деньги, сказал окружаюшим: Неплохо обогатил я Льежскую церковь и доходы ее увеличил. Пребенду, которую мои предшественники за десять марок продавали, я довел до сорока марок. И поскольку муж святой считал, что немногие входят в клир честно, то и судил, что немногие в нем честно живут.