seminarist | Житие святого (ч. 2)

Из Цезария Гейстербахского, "Диалоги о чудесах", кн. 6, гл. 5

НОВИЦИЙ: Верно, к гостям он был еще щедрее, если так обильно одаривал нищих? МОНАХ: А вот послушай. Однажды он принимал у себя некоторых монахов, уж не помню, цистерцианцев или премонстрантов, и уставной пищи у него для них не было, как и рыбы. Сказал он своему повару: Рыбы у нас нет, монахи люди простые и голодные, поди, сделай кушанье (у автора слово esicium, что по словарю означает лососину, но здесь явно имеется в виду какое-то мясное блюдо - ВЕ), вынув кости, приготовь с приправами, и подав, скажи: покушайте доброй камбалы. Так и было сделано, а они, как мужи добрые и простые, своего доброго и простого хозяина благой обман не заметили, и ни о чем не спросили, как по причине уставного молчания, так и по совести, и что перед ними было поставлено, всё съели. Когда блюдо было почти опустошено, один из них нашел свиное ушко, и показал товарищу; Декан же, видя то, изобразив некое негодование, сказал: кушайте ради Бога, любопытство монахам неприлично; и у камбалы бывают уши.

Враг рода человеческого, Диавол, которому такая добродетель была ненавистна и желая его смутить, однажды открыто перед взором его появился, и сказал ему такие стихи, прежде чем исчезнуть:
Смерть показует тебе, что немного тебе остается
Жить, и недолго, Энсфрид, ты проживешь невредим.
Видишь, какова глупость хитроумного Диавола? В чем ожидал святому мужу помешать, в том еще больше его укрепил. Ибо после этого еще тридцать лет он прожил, тем в делах милосердия прилежнее, чем больше верил в приближение смерти.

В какой-то праздник господин Адольф, великой церкви Декан (видимо, кельнского кафедрального собора Св. Петра - ВЕ), впоследствие Кельнский Архиепископ, пригласил его к своему столу, а он отказался, сказав, что ждет великих гостей. Когда отслужили обедню и муж святой поспешил к своему дому, Годфрид, его соканоник, нотарий Декана великой церкви, который мне это и рассказал, выглянул из окна верхнего этажа Ворот Священников (старые римские ворота, которые в средние века открывали вход в соборный квартал - ВЕ), и увидел идущих за Энсфридом множество нищих, кто хромой, кто слепой. И когда не могли они перебраться через камни, разделявшие там площадь, сам он, уже ветхий старец, каждому протягивал руку. Тут же клирик господина своего подозвал к окну и сказал: вот те великие гости, про которых говорил мой Декан. И оба немалое от того получили назидание.

И другой его поступок, подобный этому, я наблюдал. В годовщину смерти господина Бруно, Кельнского Архиепископа, когда весь причт стекался к церкви Св. Мученика Панталеона, которую оный же Бруно и отстроил, когда о душе его отслужили мессу и Приоры по обычаю входили в трапезную к обеду, за господином Энсфридом уж не знаю, сколько нищих следовало до самой двери трапезной. Когда трапезничий хотел его ввести, нищих не впуская, он гневно закричал: Я без них сегодня не войду. Ибо знал муж благоразумнейший, что нищие суть друзья Божьи, камерарии небес, хорошо помня оный совет Сына Божия: “Приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители” (Лк. 16:9).

Потому и тогда, когда однажды он был поставлен возле реликвий, чтобы входящим напоминать, да жертвуют на перестройку храма, которого тогда он был настоятелем, обратился к народу в таких словах: Добрые люди, вы видите, как велики здесь расположеные постройки, потому хорошо делаете, если даете на них вашу милостыню; но лучше и надежнее вложить ее в нищих. Эту проповедь блаженной памяти Фридрих, наш монах, входя в церковь Св. Андрея вместе с рыцарями, тогда слышал, и мне после почасту пересказывал.