seminarist | Сарацины против стиляг (из Цезария Гейстербахского)

"Диалоги о чудесах", III, 15
О язычнике, который в Акре сказал, что христиане были изгнаны из Святой земли за гордыню и чревоугодие.

Брат Вильгельм, бывший некогда у нас камерарием, до пострижения был каноником в Утрехте. Во времена своей молодости он взял крест и ради Гроба Господня поплыл за море. Прежде чем их корабль пристал в порту Акры, до восхода солнца и он, и другие видели во многих местах вокруг города огни факелов. Спросили у моряков, что это за огни. Те ответили: время нынче летнее, и горожане из-за жары ставят вокруг города палатки и живут в прохладе. Поверив этому, они вошли в порт и только тогда узнали, что город захвачен cарацинами. В то время, по грехам нашим, Св. земля была отдана в руки Саладина, короля сирийского, в царствование Фредерика (I Барбароссы (1155-1190) - S.), императора Римлян. Норадин же, сын Саладина, муж по природе благочестивый и добродетельный, тогда находился в городе. Увидев корабль христиан в порту и поняв причину его прихода (потому что корабль был один), он, пожалев христиан, послал к ним некоего дворянина-язычника, хорошо знавшего французский язык, с галерой, и приказал передать, чтобы те не боялись. До этого часа все были в тревоге, не зная, убьют ли их или возьмут в плен.

В то время на корабле умирал от болезни один германский дворянин. Через этого язычника он послал все свои доспехи, очень красивые, и трех боевых коней в подарок Норадину, умоляя сохранить жизнь его собратьям. Я, сказал он, поклялся служить Христу в этих доспехах три года, но не было на то Его воли. Направлены были и посланники от христиан, среди них и брат Вильгельм, потому что он знал французский язык. Они передали эти дары Норадину, который принял их с благоговением и каждый подарок, то есть кольчугу, щит, шлем, меч, не исключая и коней, поцеловал. Он сказал, что сам хочет посетить больного.

Рыцарь, между тем, умер, к нему привязали камень и сбросили в море, а на ложе его положили другого больного рыцаря, столь же благородного. Утром король прибыл со множеством разноцветных галер, взошел на корабль и принес благодарность за переданные дары; сел возле больного, и с врачом, которого привез с собой, обсуждал, как ему выздороветь. Он принес с собой некие плоды благороднейших сортов, которые, сказал он, выросли в саду его отца возле Дамаска. А затем сказал больному: ради тебя я помогу всем христианам. Когда его попросили, чтобы он дал им охранную грамоту до святого града Иерусалима, который до сих пор был в руках христиан, ответил: это ни для вас не будет безопасным, ни для меня честным, потому что по всем почти дорогам бродят сейчас разбойники, они и вам повредят, и мою грамоту не уважат. Уходя с корабля, благословил и больного, и прочих, дав им позволение вернуться домой и знак королевского копья против нападения сарацинов.

Тогда упомянутый языческий дворянин на обратном пути в город спросил брата Вильгельма: скажи мне, юноша, а как соблюдают христиане в твоей земле христианский закон? Тот, не желая сказать правды, отвечал: Довольно хорошо. На что Адмиральдус (Цезарий называет его так без пояснения - S.) сказал: вот я тебе расскажу, какой у христиан закон в этой земле. Отец мой был муж благородный и великий, и послал меня к королю Иерусалимскому, чтобы я научился французскому языку, а тот в то же время посла к моему отцу своего сына для обучения языку сарацинов. Оттого вся жизнь христиан мне отлично известна. Нет в Иерусалиме такого богача, чтобы он за деньги отказался свою сестру, дочь, или, что еще бесчестнее, собственную жену предать для удовлетворения похоти паломников, тем самым лишая их награды за все их труды. Все они так предаются чревоугодию и плотским похотям, что ничем не отличаются от скотов. А гордыня так у них господствует, что и выдумать нельзя, как они свои одежды разрезывают, затягивают и рассекают. То же скажу и о башмаках. Посмотри на мою одежду и на мои башмаки, - добавил он, - как они круглы, как просторны, как просто и скромно скроены. Как передавал нам Вильгельм, рукава у него были широкие и свободные, как у монаха. Не было в его одеждах ни многого множества складочек, ничего изысканного или необычного, хотя материя была весьма дорогой. И вот, - сказал он, - за какие пороки изгнал Бог христиан гордых и похотливых из этой земли; ибо не мог дольше терпеть такие их непотребства. Не думаешь ли ты, что мы своею силою ее завоевали? Ничуть. А в конце добавил: Никого из ваших королей мы не боимся, ни самого императора вашего, Фредерика; но, как сказано в наших книгах, восстанет вскоре христианский император по имени Оттон, который эту земли и город Иерусалим вернет к христианской вере.

Мы, слыша это, надеялись, что пророчество исполнится в Оттоне императоре Саксонском (Оттон IV Брауншвейгский, 1175-1218), но он два года назад умер.

Рассуждения Адмиральдуса о покрое одежды мне напомнили отчего-то "Хаджи-Бабу из Исфагана" Дж. Мориера - их легко представить в устах его персонажей.