![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Jul. 12th, 2006
Старинный, прославленный некогда роман. Целая эпоха им окрашена. Гипнотизер Свенгали с демоническим взглядом и флажолетом - это и доктор Фрейд, и "любовник-скрипач" Вертинского, и Дракула Брема Стокера, и сам Бела Лугоши. (Было такое время, когда произведения искусства создавались читателями "Трильби" для читателей "Трильби") Вот и я сподобился.
Занятно писали в старину. Когда появляется героиня, автор на полутора страницах пишет про её ноги - какие у нее были ноги, и какие вообще ноги бывают - в нем можно заподозрить фетишиста. Впрочем, перед этим он описывает обстановку в мансарде так добросовестно. словно он не литератор, а судебный исполнитель. Он называет каждую картину на каждой стене, каждую статую, статуэтку и статуэточку (а дело происходит в мастерской художника). Он сообщает, какой там был диван, сколько на нем могло
поместиться человек, какой шкаф стоял в углу, какая посуда стояла в шкафу. Описывает каждое окно с его
занавесками, куда оно выходило и что из него было видно, печку и какие
на этой печке стояли сковородки (с гладким дном и с ребристым). Про
рояль сказано, какой фирмы этот рояль, какого размера, откуда именно
привезен и когда настроен.
Читатель успевает изучить злополучную комнату в таких подробностях, словно это его собственная одиночная камера, и
только потом ему сообщают, что в мансарде в описанный момент находилось
три человека. Затем следует описание каждого из троих с его шевелюрой,
цветом глаз, формой носа и губ, цветом и фактурой усов и бороды, ростом
и весом, одеждой, его краткой биографией и занятием, которому он
предавался в описываемый момент.
Потом приходят два уличных музыканта и начинают играть - но не прежде, чем мы прочтем энтомологическое описание их внешности, каждого завитка в шевелюрах, каждой застежки на плаще, каждой царапины на скрипке. Затем появляется ногастая героиня, усаживается с ногами на стул - и только потом, после диссертации о женских ногах, в час по чайной ложке завязывается фабула.
Да, то была цивилизованная эпоха. В наше простецкое время автора побили бы через три страницы.
Занятно писали в старину. Когда появляется героиня, автор на полутора страницах пишет про её ноги - какие у нее были ноги, и какие вообще ноги бывают - в нем можно заподозрить фетишиста. Впрочем, перед этим он описывает обстановку в мансарде так добросовестно. словно он не литератор, а судебный исполнитель. Он называет каждую картину на каждой стене, каждую статую, статуэтку и статуэточку (а дело происходит в мастерской художника). Он сообщает, какой там был диван, сколько на нем могло
поместиться человек, какой шкаф стоял в углу, какая посуда стояла в шкафу. Описывает каждое окно с его
занавесками, куда оно выходило и что из него было видно, печку и какие
на этой печке стояли сковородки (с гладким дном и с ребристым). Про
рояль сказано, какой фирмы этот рояль, какого размера, откуда именно
привезен и когда настроен.
Читатель успевает изучить злополучную комнату в таких подробностях, словно это его собственная одиночная камера, и
только потом ему сообщают, что в мансарде в описанный момент находилось
три человека. Затем следует описание каждого из троих с его шевелюрой,
цветом глаз, формой носа и губ, цветом и фактурой усов и бороды, ростом
и весом, одеждой, его краткой биографией и занятием, которому он
предавался в описываемый момент.
Потом приходят два уличных музыканта и начинают играть - но не прежде, чем мы прочтем энтомологическое описание их внешности, каждого завитка в шевелюрах, каждой застежки на плаще, каждой царапины на скрипке. Затем появляется ногастая героиня, усаживается с ногами на стул - и только потом, после диссертации о женских ногах, в час по чайной ложке завязывается фабула.
Да, то была цивилизованная эпоха. В наше простецкое время автора побили бы через три страницы.