Feb. 4th, 2017

seminarist: (Seminarist)
Господин Хозяев.
seminarist: (Seminarist)
Две книги на этой неделе напомнили про малярию. Как люди мучились, пытаясь угадать, где опасность.

"Остров сокровищ", гл. 16, доктор Ливси: "The nasty stench of the place turned me sick; if ever a man smelt fever and dysentery, it was in that abominable anchorage." - "От мерзкой вони меня затошнило; если когда человеку доводилось нюхом почуять лихорадку и дизентерию, я почуял их на этой гнусной стоянке".
Гл. 19:
The sky was bright and cloudless overhead, and the tops of the trees shone rosily in the sun. But where Silver stood with his lieutenant, all was still in shadow, and they waded knee-deep in a low white vapour that had crawled during the night out of the morass. The chill and the vapour taken together told a poor tale of the island. It was plainly a damp, feverish, unhealthy spot. Небо над головой было светлым и безоблачным, и верхушки деревьев на солнце светились розовым. Но место, где стоял Сильвер со своим подручным, всё еще было в тени; они стояли по колено в низком белесом тумане, который ночью выполз из болота. Холод и туман говорили об острове скверно: очевидно было, что место здесь сырое, лихорадочное, нездоровое.

Вот старинный путеводитель по Риму, Walks in Rome by Augustus Hare (в отличие от диковатых Studies in Russia, совершенно образцовый путеводитель):
The malaria, which is so much dreaded by the natives, lies dormant during the winter months, and seldom affects strangers, unless they are inordinately imprudent in sitting out in the sunset. With the heats of the late summer this insidious ague-fever is apt to follow on the slightest exertion, and particularly to overwhelm those who are employed in field labour. From June to November the Villa Borghese and the Villa Doria are uninhabitable, and the more deserted hills—the Cœlian, the Aventine, and the greater part of the Esquiline,—are a constant prey to fever. The malaria, however, flies before a crowd of human life, and the Ghetto, which teems with inhabitants, is perfectly free from it. In the Campagna,—with the exception of Porto d'Anzio, which has always been healthy,—no town or village is safe after the month of August, and to this cause the utter desolation of so many formerly populous sites (especially those of Veii and Galera) may be attributed:—
"Roma, vorax hominum, domat ardua colla virorum;
Roma, ferax febrium, necis est uberrima frugum:
Romanæ febres stabili sunt jure fideles."
Thus wrote Peter Damian in the 10th century, and those who refuse to be on their guard will find it so still.

Малярия, которой так страшатся итальянцы, дремлет в зимние месяцы и редко поражает приезжих, если только они не будут не в меру беспечны, засиживаясь на воздухе после захода солнца. В жаркие дни позднего лета эта коварная лихорадка нападает после малейшего напряжения сил, и особенно поражает полевых работников. С июня по ноябрь вилла Боргезе и вилла Дориа делаются необитаемыми, и более малолюдные из холмов - Целийский, Авентинский и большая часть Эсквилинского - становятся постоянным прибежищем лихорадки. Малярия, однако, избегает человеческой толпы, и Гетто, кишащее народом, совершенно от нее свободно. В Кампанье, - исключая Порто Д'Анцио, всегда отличавшийся здоровым климатом, - ни один город или деревня после августа не находится в безопасности, и этому можно приписать опустошение столь многих, прежде населенных, мест -
Рим, пожиратель людей, преклоняет жестокие выи,
Рим плодовит лихорадками, смерти богатую жатву приносит,
Римской горячки рука, как закона рука, непреклонна.
Так писал Петр Дамиани в десятом веке, и те, которые не желают быть осторожными, найдут, что он прав до сих пор.

Все это писалось за 5 лет до открытия возбудителя малярии. Само название малярии означает "дурной воздух" - это, конечно, остаток старинной теории миазмов, говорившей, что эпидемические заболевания возникают от дурного, испорченного, отравленного воздуха. Доктор Ливси совершенно правильно решил, что на Острове Сокровищ водится лихорадка, потому что, подплывая к берегу, учуял болотные испарения. Но в Италии малярия появлялась в таких местах, где никакого зловония не было - в благоуханных садах и рощах. Этот когнитивный диссонанс отражен в декадентском Mala aria Тютчева:

Люблю сей божий гнев! Люблю сие незримо
Во всем разлитое, таинственное Зло -
В цветах, в источнике прозрачном, как стекло,
И в радужных лучах, и в самом небе Рима!
Всё та ж высокая, безоблачная твердь,
Всё так же грудь твоя легко и сладко дышит,
Всё тот же теплый ветр верхи дерев колышет,
Всё тот же запах роз... и это всё есть Смерть!..

April 2017

S M T W T F S
       1
23 4 5 6 78
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 12:42 pm
Powered by Dreamwidth Studios